Из дневников Анатолия Черняева - заместителя заведующего Международного отдела ЦК КПСС (1970-1986 гг.), помощника Генерального секретаря ЦК КПСС и помощника президента СССР Михаила Горбачёва (1986-1991 гг.). См. предисловие здесь.
В ИНВЕКТИВАХ ПРОТИВ АМЕРИКИ ОНИ УВИДЕЛИ СЕБЯ И ОКРУЖАЮЩУЮ ИХ ЖИЗНЬ
19 июня 1972 г. В понедельник смотрел на Таганке (ещё не разрешённую, просмотровую) - «Под кожей статуи Свободы» по Евтушенко. Любимов - в блеске (и уже полном своеобразии) таланта. Я его потом в присутствии Евтушенко, Наровчатова и ещё кого-то лобызал. Это по-настоящему талантливо, ни на что непохоже. Везде - хитро подцензурный адрес: изобличается Америка, но почти в каждой строке - «ассоциативность», иногда до хулиганства (в любимовском духе). Кое-что я ему потом сказал (про Кеннеди, про «никакая я не анти...», про Христа и т.п.). А вечером перед Элкой изображал кретина кандидата наук из культуправления: как бы он перед своим начальством «доносил» об этой насквозь антисоветчине. Даже при моем «даре» мимикрии, это изобразить очень просто. Она хохотала. Но крыть ей было нечем. Я заводился всё больше. И, наконец, сказал ей: я очень боюсь и за ваш спектакль, и за вас... Очень боюсь, что появится такой вот кретин, даже, не обязательно кретин, а, например, Александров-Агентов (при всей его культуре и уме) - сверхпринципиальный сторонник «порядка». Посмотрит и скажет: поразительная вещь - в 1972 году, в центре Москвы, открыто демонстрируют антисоветскую вещь, а все делают вид, что ничего не происходит. И - хана вам!
Но ни из управления культуры, ни из министерства культуры - те, кто разрешили выпустить спектакль на публику (не дав ещё официального разрешения на премьеру) - не говорят ничего подобного, жмутся, намекают, но открыто не отваживаются сказать то, что на самом деле думают, И получается замкнутый круг взаимообмана:
Любимов (вместе с Евтушенко), изображая Америку, сознательно хочет сказать зрителю, общественности, что он думает о наших порядках, о нашей общественной морали, о наших властях. А когда его пытаются деликатно поправить, он переходит в атаку: «Как вы могли подумать! Ведь тут же точно названо, кто имеется в виду!»
Власти («культурные представители») сознательно делают вид, что они не замечают сути любимовского замысла. Они не осмеливаются это сказать и на этом основании зацепить спектакль,, потому что это действительно дико - открыто и публично заявить, что в инвективах против Америки они увидели себя и окружающую их жизнь!
Но вместе с тем, они понимают, что это всё на своём уровне цинично может сказать какой-нибудь Александров. (Имеется в виду помощник по международным делам Брежнева Андрей Александров-Агентов, которого все в ЦК за глаза звали - «Воробей» - прим. FLB). И они будут гореть синим огнём. Поэтому они боятся разрешить спектакль полностью. Это лицемерие - печальный результат, когда обществу не дают заглянуть в зеркало, хотя всем и так хорошо известно, как оно выглядит на самом деле. Таганка уехала в Ленинград (там ей запретили играть эту пьесу).
ВПЕРВЫЕ МЫ ГОВОРИМ О ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ ДО 1985 ГОДА – КРИТИЧЕСКИ
19 июня 1988 г. С конца апреля - в Волынском-2. Изготовили проект тезисов к XIX конференции, которые М.С. (Горбачёв) передиктовал... Пришлось настаивать - с помощью Шеварднадзе - в международной части: чтоб была самокритика. Он согласился... И это - исторический сдвиг... Впервые мы говорим о внешней политике до 1985 года – критически.
Для доклада на конференции я подготовил вариант ещё более критичный и с выходом на идеи об эволюции природы империализма... Что, впрочем, Хонеккер заметил уже в тезисах и в своём кругу выразил «фэ». Биляк - тоже. Вообще наши друзья очень боятся и перестройки и нового мышления.
Перерыв в Волынском в связи с Рейганом.
Большего, чем то, что в нашей и их печати, не придумаешь. Но - с моего угла: М.С. угадал возможность воздействовать на эмоции Рейгана. И сделал точно... Тот увидел, что мы не «империя зла», а обыкновенные люди, к тому же - с богатейшей историей и ... такая махина, которую не запугаешь и не прельстишь. И это работает. Рейган до сих пор только и говорит со своими, как он ходил по Красной площади и по Арбату. Прислал М.С. личное письмо: «Михаилу от Рона». Я подготовил обратный проект: «Рону от Михаила», но М.С. что-то третий день держит, то ли руки не доходят, то ли обдумывает.
Сразу после Рейгана мы переместились в Ново-Огарёво (готовить партконференцию). М.С. приезжал каждый день в 10 утра и сидели вместе до 10-11 вечера. Он передиктовывал наши проекты. Мы - это Яковлев, Медведев, Лукьянов, Фролов, Шахназаров, Болдин и я. Никого больше...
Проект переделки политической системы ошеломит, конечно, прежде всего его коллег в ПБ (Политбюро)... Позавчера он разослал доклад (104 стр.). Завтра обсуждение на ПБ. Ошеломит потому, что большинству из них в новой системе не найдётся верхних мест.
М.С. долго колебался и вслух перед нами размышлял: начать раздел с того, что я подаю в отставку, но предлагаю такую вот структуру (становление Генсека председателем - не Президиума, а Верховного Совета СССР, т.е. «президент»), И пусть конференция... или потом съезд Советов (новая институция) решает вопрос...
Ушёл от этой мысли с рефреном: мне нового бремени не нужно. И в самом деле, перестройка не состоится, если её не насаждать сверху. А насаждать её хочет и может только М.С...., ну, может быть, ещё 2-3 члена Политбюро и часть Секретарей ЦК. Так что такое решение - судьбоносное.
Впрочем, судя даже по очень критическим и скептическим письмам и печати - все понимают, что перестройка - это Горбачёв. Не будет его - всё завалится при нынешнем ПБ.
Фролов в его присутствии рассказал анекдот, который его дочь принесла из МГУ: Открывается XIX партконференция. Первым в президиум идёт Иван Сусанин, потом Горбачёв, потом остальные. Сусанин подводит Горбачёва к председательскому месту, а остальным говорит: «А с вами мы пойдём дальше»... Все хохочут. И М.С. больше всех. Действительно - глас народа.
В промежутках Ново-Огарёва были встречи с Наджибом и кардиналом Казароли. И то и другое знаменательно. Наджиб показал себя наивным и растерянным, недееспособным (просил оставить Поляничко - советник из КГБ - при себе), предлагал организовать совместную войну: СССР-Индия-Афганистан против Пакистана. Просил провести крупные операции с участием советских войск (правда, в третьем эшелоне) против моджахедов... для морального духа афганских войск... А если побегут? М.С. довольно грубо на то и другое дал ему отлуп.
Беседа с кардиналом была философской. И этот человек, за которым вся мудрость тысячелетнего христианства и хитрости иезуитизма... понял: он имеет дело с человеком, который открывает человечеству дверь в новую эпоху.
М.С. не стал рассылать запись своей беседы с Казароли по ПБ. Не хочет дразнить гусей, как он сейчас часто выражается по разным поводам. А такой разговор, конечно, был бы ими «не понят».
Печать неистовствует по поводу Сталина, Брежнева, и нынешних эпигонов. Невероятно откровенно обсуждаются тезисы и то, как аппарат замордовал выборы на партконференцию. Эпизоды с Афанасьевым и Гельманом на московской партконференции. М.С. защитил второго и «подсказал» Зайкову выдвинуть Афанасьева, которого забаллотировал райком... (Юрий Афанасьев – ректор Московского историко-архивного института, впоследствии народный депутат СССР, член «сахаровской» Межрегиональной депутатской группы – прим. FLB).
А Афанасьев отплатил тем (как рассказал М.С. в Н-Огарёве), что связался с итальянкой, регулярно посещает её в гостинице, где она живёт, будучи на студенческой стажировке и одновременно представляя ЦРУ.
См. предыдущую публикацию: «Опять в фаворе Галя Дорошина - приданное Брежнева. Через неё все бумаги докладываются, через неё можно что-то протолкнуть. «Этот» (Черненко) же ни с кем не общается. Даже с помощниками». Что было в Кремле 18 июня: в 1974, 1976, 1977 и 1984 годах.
